Сергей Кокорин

«Воскресение корсара» – продолжение романа «Ветер удачи»
 

Воскресение корсара. Глава 1
1 ДВОЕ НА ПУСТЫННОЙ ТРОПЕ
По каменистой дороге, что впору называть скромнее – тропой, а не дорогой, шли два человека. Тропа вела в посёлок Мильплантаж, но не он был целью бредущих не спеша моряков. В том, что это были матросы с одного из ошвартовавшихся в гавани Бастер каперских кораблей, сомневаться не приходилось, ибо их видавшие виды костюмы красноречиво об этом свидетельствовали. Да и кого ещё можно было в это время встретить на острове Тортуга, чьё население составляло всего-то несколько тысяч
человек? Добрая треть населения острова были «тружениками моря», если можно так сказать про морских разбойников. Тортуга недаром слыла столицей Берегового братства, как пафосно называли пираты своё многочисленное преступное сообщество в Вест-Индии.
Другие две трети населения острова, имевшего несколько посёлков, часовен, пару церквей, составляли буканьеры и крестьяне-плантаторы. Эти обитатели благословенного острова на суше были заняты делами, а не болтались по дорогам и тавернам, в отличие от матросов с кораблей удачи. Кабаков и публичных домов на острове было числом поболее, нежели часовен. Может быть, Богу и не было это угодно, но прибыли они приносили больше. Бордели на острове появились позднее, чем таверны, но именно с их открытием число пиратских кораблей, приходивших на Тортугу для разгрузки своей добычи, стало увеличиваться. Поэтому губернатор, пекущийся о благе острова и его обитателей, всячески поощрял и это «благое» дело. И оно успешно развивалось, потому что устраивало всех: и мужчин, и обитательниц борделей. У последних здесь не было конкуренции со стороны порядочных женщин, как это было в Европе. Именно из таверны и шли эти двое. По тому, какой оживлённой была их беседа, как возбуждённо звучали их голоса, какие аллегро и крещендо выдавали их интонации, можно было догадаться, что не один стаканчик рома согрел сердца и глотки морских бродяг. А
возбуждённому человеку всегда кажется, что своей интонацией он более убедит собеседника, нежели смыслом своих слов. Выпивший человек всегда хочет сказатьбольше, чем он может выразить словами. Потому у пьяного разговора совсем другая музыка, нежели у трезвого. Может быть, в этом есть своя логика, ведь назначение музыки соединять людей в одном чувстве.
Тот, что был постарше и повыше, остроносый и рыжеватый, отчаянно жестикулируя, убеждал своего собеседника:
– Пойми, Тонто, я знаю, что говорю. Мне уже четвёртый десяток. Тринадцать лет, не к ночи будь помянуто это число, я хожу в рейды на разных кораблях, знавал многих капитанов, удачливых и не очень. Был корабельным плотником, теперь я канонир. Моя доля от каперского приза стала больше. Но я не стал богаче, у меня за душой по-прежнему ни гроша. И у тебя не будет…
– Почему не будет? – удивлялся его молодой собеседник, круглолицый, невысокий, крепкий парень.
– Потому, что когда ты крепко стоишь на якоре – ну, на земле живёшь… Понятно? И у тебя своё дело… Скажем, ты владелец таверны… Хочешь быть владельцем таверны? Не знаешь? А я знаю . Мечтаю, что у меня будет свой кабачок или лавка. Здесь или в Европе, не важно. Ты посмотри, сколько там спускают денег! Ведь их не несут в церковь. Про Бога забыть можно – про деньги не забывают никогда. Разве я не прав? А? И все эти, кровью заработанные золотые монеты, оседают в кармане хозяина кабака. А самое главное… Что?
– Что, Джако? – пьяным фальцетом вопрошал его собеседник.
– Самое главное, что они у него не исчезают бесследно, как у нашего брата… Деньги служат только умному человеку, потому что он умеет их складывать и приумножать. А мы умеем только отнимать и делить, когда возьмём на абордаж какого-нибудь «купца».
Понял?
– Нет… Как же купить таверну, если у нас не задерживаются золотые?
– Во-о-т… Теперь слушай, Тонто, – канонир Джако притянул собеседника за ворот и понизил голос:
– Надо брать сразу и много. Понял?
– Не-е-т.., – протянул Тонто, – где же это? Какой же капитан даст тебе сразу много?
– Эх, ты! Полчаса тебе толкую, а в твоей башке никакого проблеска… Самим надо брать!
Тонто молча таращился на своего товарища, и по выпученным глазам его было заметно, что проблеска в его сознании пока не предвидится.
Тем временем, они подошли к огромному дереву, росшему у дороги. Из местных никто точно не знал, что это за дерево. Все называли его индийской смоковницей. Крона его была громадной и возвышалась футов на сто.
Джако обошёл вокруг одинокого гиганта, осмотрелся.
– Кажется, здесь нет посторонних ушей… Присядем, Тонто, я расскажу тебе одну занимательную историю.http://proza.ru/2026/01/02/363